Создавая генеалогическое древо, телеведущая Ирина Муромцева узнала про предков-староверов, отправилась исследовать свои корни на Алтай и сняла об этом документальный фильм «Так говорили старики». Узнали у Иры подробности.

 

 

 

 

Расскажи, пожалуйста, о процессе создания генеалогического древа: какие открытия были сделаны и какие ощущения испытываешь, когда знаешь такое количество людей, что стоят за твоей спиной?

Процесс шел долго, года 4 или 5. Мои предки по материнской линии из Ульяновской области, папины – это изначально Смоленская и Владимирская области. И вот мой дедушка, папин папа, — по его линии предки были раскулачены и сосланы в Алтайский край. Я знала эту информацию, но, честно говоря, просто ее забыла.

Конечно, поиски по архивам разных областей занимали время. И в какой-то момент я уже вошла в такой азарт, что мне хотелось копать еще и еще. Этими раскапываниями занималась компания, которая специализируется на поисках архивных материалов. Все это, безусловно, не бесплатно: как только я что-то зарабатывала, тут же отправляла на эти расходы.

Все, что находилось в процессе, подталкивало меня к тому, чтобы изучать историю тех мест, откуда были родом мои предки. Архивная информация хранит только даты рождения, крещения, венчания, отпевания. Но кто они, чем занимались, чем жили – этой более личной информации, к сожалению, нет. Подсказки можно искать исключительно, когда ты погружаешься в историю места.

Что, собственно, я и сделала. Нашла женщину, удивительного редактора, у нее историческое и журналистское образование, и она искала и сопоставляла исторические события с тем, что происходило в моей семье. Благодаря ей была создана литературно-художественная реконструкция с более расширенными данными про моих предков. Например, с большой вероятностью, те, кто по маминой линии, занимались заготовкой леса, древесины, были плотниками.

 

Ты давно и часто ездишь на Алтай, и вот оказалось, что там жили твои предки-староверы. Что ты почувствовала, когда было сделано это открытие?

В силу удаленности на Алтае староверы сохраняли свою традицию, свой культурный код. Нашлась женщина, которая создала Музей Уймонской долины, она собрала информацию про традиции людей, которые жили там, переработала и рассказывала уже как сказительница.

Я оказалась в этом музее, слушала ее истории, и меня вдруг осенило, что со мной разговаривают предки. Буквально как гром среди ясного неба. Что вот так они жили – такими были ценности, морально-нравственные устои, способ бытования, взгляды на семью, воспитание. Меня это зацепило, и добавило красок и в мое генеалогическое древо, и в мои представления о предках, и в мой фильм.

 

С чем ты вернулась со съемки-путешествия помимо отснятого материала? Какие яркие эмоциональные моменты и мистические события происходили в процессе съемки?

Я вернулась с ощущением того, что с предками стоит подружиться, быть на связи, изучать, думать про них, потому что это сообщает ненадуманную, реальную внутреннюю силу каждому твоему дню.

Я человек не про разные волшебные или эзотерические штуки. Но вот что у нас получилось, случайно или не случайно.
Администратором в съемочной группе стала девушка, которая изначально понятия не имела, о чем будет сниматься фильм. Оказалось, у Ярославы – так ее зовут – тоже предки-староверы, из Забайкальского края. У нее была своя история, после которой она стала чувствовать присутствие кого-то или чего-то на тонком плане.

У моей героини в фильме есть альтер-эго, это ее женщина-предок. Она с ней пытается встретиться на протяжении всего фильма, и в конце концов встречается. Эту женщину как раз играла Ярослава. Когда мы снимали одну из последних сцен, она подошла ко мне и говорит: «Ира, почему ты не попросила благословения у предков? Понимаешь, мы когда под горой снимались с тобой, ко мне приходила женщина, ее как-то на Ф зовут».

Я немножко опешила от такого вопроса. Дело в том, что моя прабабушка по материнской линии была сиротой, семья приняла ее к себе, когда ей было 12 лет. Потом старший сын в этой семье женился на ней. Когда я занималась своими генеалогическими раскопками, думала: «Ну как же так? Очень важна женская линия, а у меня получается – прабабушка, и дальше кто – непонятно».
Я задалась целью, изучила все и нашла, как звали мою прапрабабушку. Звали ее Феодосия.

И вот мы отсняли финальную сцену в фильме. Закат красивый, я смотрю на него и мысленно обращаюсь за благословением к своей прапрабабушке Феодосии и ко всему своему роду, чтобы они дали возможность состояться этой картине. Чтобы она предстала большому количеству зрителей и, самое главное, чтобы произвела вот такой же эффект – побудила искать и находить свои корни, и восстанавливать связь со своими предками.

 

Интересно, как изменились твои отношения с твоими дочерями после создания древа и съемки/показа фильма?

Мои дети были очень активно вовлечены в этот процесс. Литературно-художественная реконструкция, которую я уже упоминала, получилась как большая красочная книга, и мы с младшей дочкой Сашей даже читали ее на ночь. Не знаю, что из этого она запомнила, но так или иначе, дети могут к этой книге обращаться.

Само генеалогическое древо висит у меня в спальне, и бывают моменты, когда вечером Саша приходит ко мне, мы с ней болтаем о разном, и она может просто стоять, рассматривать, спрашивать что-то. Старшая дочь Люба, которой 25 лет, очень осознанно к этой теме относится. Саше 13 лет, и у нее пока любопытство: а это кто, а это что. Но я знаю, что зернышко заронили в почву, оно проросло и дало какие-то свои ростки, и будет продолжать расти и дальше в ее жизни.
Давать опору и понимание, что за спиной есть не только мама, папа, бабушки и дедушки, но и много-много других людей, любящих предков, которые хотели бы, чтобы они жили свою счастливую жизнь в настоящем моменте.

 

 

 

 

Читайте статьи, смотрите прямые эфиры и участвуйте в розыгрышах на нашем Тelegram- канале.

Мнение редакции может не совпадать с мнением автора. В случае проблем со здоровьем не занимайтесь самолечением, проконсультируйтесь с врачом