Знаете, что самое страшное во взрослении? Даже не ответственность. Самое страшное – однажды обнаружить, что «больших» за нашими спинами больше нет. Что взрослые – это мы.

 

Всю последнюю неделю я страшно болела: температура, кашель, горло так болит, что ночью почти не сплю. Я не замужем, живу с двумя детьми, и в какой-то момент меня накрыло чувство такой обиды, что прямо перехватывало дыхание: никто не может обо мне позаботиться. Родители далеко, дети – это дети, и вдруг очень ясно стало видно это взрослое одиночество.

Когда‑то я ужасно обижалась на своих детей за то, что они не поздравляют меня, не устраивают сюрпризов ко дню рождения, не дарят подарков на Новый год и 8 марта. Я злилась и думала: «Ну почему я должна сама просить? Почему им самим не приходит в голову»?

А потом до меня дошло: их этому просто некому было научить.
Одно дело, когда мама говорит: «Вы должны подарить мне подарок, так принято, мне будет приятно». И совсем другое, когда кто‑то большой рядом (чаще всего папа) собирает детей и говорит: «Давайте обрадуем маму, давайте покажем, как мы её любим, давайте позаботимся о ней». Тогда это звучит как забота, а не как мамино «научение заботиться обо мне».

 

В какой‑то момент я перестала обижаться на детей и приняла своё одиночество и отсутствие «больших и сильных», которые придут и позаботятся обо мне. Но вот на этой неделе, когда я лежала больная и разбитая, стало опять настолько грустно, больно и одиноко, что я наконец открыто поговорила об этом с детьми.

И случилось маленькое чудо. Они начали по‑своему обо мне заботиться: делать чай, стараться меньше шуметь, не будить меня по утрам, сами собираться в школу. Параллельно они начали обсуждать новогоднее украшение дома и думать, чем порадовать друг друга.

 

И тут во всей полноте вернулась фраза: «Страшно не то, что мы взрослые, страшно, что взрослые – это мы». Для меня она звучит как признание и смирение с тотальным одиночеством: если взрослые – это мы, то за нами уже никого нет.
Нет никого большого и сильного, кто придёт и спасёт, сделает, позаботится – это наша задача.

Мы – последний предел для себя, своих детей и своего маленького мира. Пишу это — и наворачиваются слёзы от ощущения этой взрослой пустоты. И дело даже не в страхе ответственности, хотя взросление почти всегда связано именно с ней.

Раньше мне казалось, что люди боятся взрослеть, потому что не хотят брать ответственность. А сейчас я вижу: часто мы не хотим взрослеть, потому что страшно оказаться в этом одиночестве и обнаружить, что больше нет никого сильнее, добрее, заботливее, кто всё решит за нас. Страшно увидеть, что теперь это наша задача.

 

Мы теперь, как ни пафосно звучит, боги своего маленького мира.

И тогда приходится честно признать, что, например, новогоднее настроение – это тоже наша работа. В детстве за кулисами всегда были какие‑то взрослые, которые этот праздник создавали. Теперь этими взрослыми стали мы. Никто не придёт и не принесёт вам чуда в красивой коробочке, как в рекламе. Новогоднее настроение – это то, что мы делаем своими руками, для себя и для тех, кто рядом.

В этом можно и нужно погрустить, поплакать о своей нехватке взрослых и о том, как хочется иногда самому стать маленьким. Но потом взрослым голосом внутри себя сказать: «Хорошо. Больше здесь никого нет. Значит, буду тем самым большим – для себя, для детей, для своих близких».

 

Весь мир состоит из небольших кругов, из маленьких пузырей – семья, друзья, те, с кем вы переписываетесь в личке. И в вашем кругу именно вы – тот самый взрослый, который может включить гирлянду, заварить какао, повесить игрушку на ёлку, предложить друзьям встретиться, придумать маленький ритуал или традицию. Вспомните об этой своей важной «новогодней работе» и потихоньку приступайте к ней.
Потому что никто, кроме нас с вами, не создаст радость в нашем маленьком мире.

 

Фото

 

 

 

 

 

 

 

 

Читайте статьи, смотрите прямые эфиры и участвуйте в розыгрышах на нашем Тelegram- канале.

Мнение редакции может не совпадать с мнением автора. В случае проблем со здоровьем не занимайтесь самолечением, проконсультируйтесь с врачом.