Клинический психолог Юлия Лапина продолжает тему токсичных отношений между матерью и дочерью. В новой статье речь идет о типах материнского поведения, которые несут насилие и унижение. Текст — Peg Streep

 

Недавно я получила письмо от читательницы:

«Ок, я опять попалась. После того как я год не общалась с матерью, я чувствовала себя паршиво и позвонила ей и, казалось, она была рада поговорить со мной. Я тут же про все забыла и поехала в субботу к ней в гости. Как я могла на что-то надеяться? Через 15 минут все уже шло по накатанным рельсам. Как будто она разыгрывает один и тот же сценарий. Через час я уехала, полностью опустошенной. Это я такая глупая или кто-то ещё наступал на те же грабли?»

Угадайте, что я ей ответила? Я сказала, что это происходит настолько часто, что для этого явления у меня есть специальная фраза: приходить к одному и тому же колодцу. Фраза подчеркивает пропасть между тем, что вы понимаете на уровне сознания – это высохший колодец – и тем, чего вы безумно хотите на эмоциональном уровне: колодца, полного материнской любви. Если вы установили границы общения, а затем сами же их и нарушили, если вы прервали (или почти прервали) общение, а затем восстановили его, чтобы вновь столкнуться с тем же самым сценарием, знайте, что вы не одиноки в этом.

Если вам поможет, то я этим занималась почти 20 лет, с 20 до 40. На самом деле исследования говорят нам, что такое поведение «шаг вперед и два назад», когда вы отдаляетесь от матери, а затем снова возвращаетесь – гораздо больше распространено, нежели обратное.

Гораздо большая проблема состоит в том, что сценарий написан вашей матерью, а вы в нем лишь исполняете роль. Да, есть сценарист/режиссер, и именно он и владеет сценой.

 

Сила отношений мать-дочь.

Понятно, что пока мы верим в универсальность материнской любви – миф, который активно поддерживается нашей культурой – мы не можем видеть всю полноту власти родителя, и, возможно, это может быть власть насилия; нам нравится думать о матерях, как о хранительницах мира, любящих и жертвующих женщинах, но так происходит далеко не всегда. Как убедительно показала Deborah Tannen в своей книге «Зачем ты это носишь? Матери и дочери в диалогах», родитель не только создает мир вокруг ребенка, но также диктует, как этот мир интерпретировать. Будучи маленькими детьми, мы «понимаем», что происходит в наших семьях – то что говорится и делается, как люди действуют и реагируют – лишь потому что матери нам всё это интерпретируют.

И не удивительно, что взаимодействия и поведение – даже токсичное и разрушающее – нормализуется; будучи детьми, мы считаем, что все семьи похожи на наши и осознание того, что другие семьи живут по-другому может приходить очень и очень медленно.
К тому же, это осознание может легко сосуществовать с принятием происходящего в своей семье. Мы оправдываем матерей, кричащих на нас, потому что мы плохие, неряшливые или не слушаем, что нам говорят. Мы принимаем обзывательства, потому что мы ошибочно верим, будто эти слова отражают кто мы есть – «сложная», «ленивая», «непослушная», «тупая». Мы думаем, что с нашими братьями и сестрами обращаются иначе, чем с нами, потому что они хорошие, достойные любви и восхищения, а мы нет.

Осознание всего этого происходит не со скоростью лавы, а детскими шагами.

 

Взрослая жизнь и центральный конфликт.

Большинство нелюбимых дочерей верят, что взрослая жизнь освободит их от нелюбви, так думала и я; однако обнаруживается неприятный сюрприз – переезд из детской комнаты не исцеляет от боли или от тянущейся потребности в материнской любви и поддержке. Это именно то, что я называю в своей книге «Детокс для дочери» центральным конфликтом: конфликт между осознанием дочери какие раны нанесла ей мать и голодом по материнским любви и одобрению. И пока в дочери живет этот конфликт, она с большей вероятностью будет считать нормой, находить объяснения или отрицать токсичность поведения матери и делать все возможное, чтобы не видеть правду. Это то, что я называю «танец отрицания».

Этот танец может длиться годами, столько, сколько существует в дочери этот внутренний конфликт. Я знаю читателей, которые варились в этом конфликте и 60, и 70 лет своей жизни.

 

8 общих разновидностей токсичного материнского поведения.

Помните, что распознать токсичное поведение вам в первую очередь мешает его обыденность. Я люблю метафору про груду обуви, которая обычна свалена в прихожей зимой. Очень скоро к ней привыкаешь и просто перестаешь замечать, то же самое происходит и с плохим обращением. Ради сохранения мира или из-за непонимания как справляться с происходящим вы можете рационализировать её поведения, говоря что-то вроде «на самом деле она не это имела в виду» или «ну вот такой она человек». Возможно, вас вынуждают поступать так другие члены семьи, убеждая вас не раскачивать семейную лодку и оставить всё как есть.

Все, о чем пойдет речь ниже – поведение насилия. Пожалуйста, не заблуждайтесь.

 

1. Заставлять испытывать стыд и вину.

Это может начаться с детства, раздуванием из мухи слона, в том числе в присутствии других людей. Это может быть обвинение дочери за ошибки и приписывание всё это «испорченной натуре». Стыдить человека – это очень персонализированный процесс и обычно начинается со слов «ты всегда…» или «ты никогда…». Если заниматься этим достаточно часто, то эти послания в голове ребенка превращаются во внутреннего критика, голос которого постоянно обвиняет и приписывает все ошибки чертам характера. Эта ситуация продолжается и во взрослом возрасте, пока не получится её осознать и изменить.

Многочисленные исследования показывают, что самокритика и проблемы с психическим здоровьем идут рука об руку. Особенно самокритика и депрессия.

 

2. Неблагодарная дочь.

В этом варианте мать играет роль жертвы, а ребенку напоминают, какая она неблагодарная дочь, обычно завершая это фразой «и это после всего того, что я для тебя сделала». Хотя корни такой стратегии в детстве дочери, эта «игра» очень сильно влияет на её взрослую жизнь, особенно если она пытается установить границы или регулировать частоту контактов с матерью. Из письма Адель и её опыт отнюдь не исключение:

«Каждый раз, когда я пыталась поговорить с ней о её ужасном поведении, она вешала трубку. А через несколько дней, кто-то из семьи, может быть тетя, иногда отец или двоюродная сестра, начинали рассказывать мне, что моя мать больна и сходит с ума и это полностью моя вина. Говорящий это потом начинал критиковать меня за мою жестокость, закладывая фундамент для будущей саги моей матери под названием «бедная, бедная я». Это сводило меня с ума. И да, часть меня всегда испытывает вину. Даже несмотря на то, что я знаю, что всё это игра».

История Адель типична, потому что вина подкрепляется культурными ожиданиями и библейскими заповедями; на эту кнопку легко давить.

 

 

3. Ира в сочувствие.

Фаворитизм в семье не ограничивается матерью-королевой-драмы. Он случается и в здоровых и любящих семьях. Он настолько распространен, что даже имеет сокращение (Parental Differential Treatment – PDT – Разное родительское отношение). Но чаще всего это разное отношение ненамеренное, хотя и оказывает определенное влияние на детей в семье; иногда это имеет отношение к личным коммуникационным проблемам матери (например, один ребенок больше на неё похож чертами личности и с ним общаться проще) или ей проще с ребенком, которому требуется меньше поддержки (так как у неё самой дефицит ресурса) или наоборот, она полностью погрузилась в «проблемного» ребенка.

Однако токсичная мать играет в фаворитов с целью контролировать детей – она манипулирует их потребностью в одобрении – и стремится сформировать определенный тип отношений между братьями и сестрами. Это сознательный акт и обычно вполне рационализируемый. (Например, она постоянно вас критикует, чтобы «ты не выросла эгоисткой»; сравнивает с сестрой/братом, чтобы мотивировать и т. п.) К слову, если вы единственный ребенок в семье – это не освободит вас от этой игры, потому что всегда есть двоюродные сестры, соседские дети, сын маминой подруги и даже известные личности, с которыми вас можно сравнивать не в вашу пользу. («И почему ты не как дочь у Тамары Палны? Я бы так хотела гордиться тобой, как она своей!»)

 

4. Скрытая или пассивная агрессия.

Мать может демонстрировать пассивную или скрытую агрессию не напрямую к своему ребенку (например, говорить унижающие колкости в адрес отца в присутствии ребенка) – большинство стилей поведения, перечисленных в этом пункте не связаны с криками и скандалами, но я включила их в этот список, потому что на развитие ребенка напрямую влияет то, как родители относятся друг к другу и к другим членам семьи.

Согласно результатам исследования Patrick T. Davies, когда дети становились свидетелями открытой жестокости, включая вербальную злость, наказание молчанием, невербальную злость и физическую агрессию, дети из группы второго класса демонстрировали поведенческие нарушения и избегание конфликта. Дети, которые становились свидетелями скрытой агрессии также демонстрировали определенные нарушения – у них наблюдались эмоциональные гиперреакции, и они вступали в конфликты. Дети в седьмом классе, наблюдающие открытую жестокость продолжали демонстрировать поведенческие проблемы, были тревожными, замкнутыми, имели проблемы со сном и находились в депрессии. Дети в седьмом классе, которые больше сталкивались со скрытой агрессией родительских конфликтов имели проблемы с регуляцией поведения, такие как удерживание внимания в классе, демонстрировали агрессию и были более склонны нарушать правила.

 

5. Газлайтинг.

Обычно этот термин больше ассоциируется с отношениями взрослых людей, но грустная правда состоит в том, что родители тоже могут заниматься газлайтингом по отношению к своим детям. Газлайтить ребенка невероятно просто и ужасающе эффективно, потому что родители – это непререкаемый авторитет во всех смыслах, и когда они говорят вам, что чего-то не было, вы скорее всего им поверите. (Возможно я была исключением из правил, потому что уже в возрасте 6 или 7 лет мои воспоминания событий и сказанных слов были в полном порядке. Но к сожалению, это имело свой побочный эффект – это заставляло меня думать, что или моя мать, или я сумасшедшая, а идея, что я могу оказаться сумасшедшей приводила меня в страх и ужас).

Газлайтинг невероятно травмирующий опыт для ребенка, потому что именно в детском возрасте так важно научиться доверять своим эмоциям и мыслям и выстраивать навыки понимания других людей; а вместо этого газлайтинг, словно мачете, срубает под корень все усилия в этом направлении и сеет сомнения в себе, из которых прорастает самообвинение. Вот как мне рассказывала о своем опыте Робин:

«Моя мать давала обещания, нарушала их и говорила мне, что никогда ничего мне и не обещала. Теперь я знаю, что это называется газлайтинг. Когда мой брат меня побил, она обвинила меня, что я вывела его из себя, а когда я выразила протест, она мне сказала, что я сама виновата. И это тоже газлайтинг. Или она могла просто отрицать, что что-то происходило. Я хорошо помню, как в такие моменты она стояла на кухне, уперев руки в бока, называла меня лгуньей или спрашивала, зачем я лгу. Ох. Терапия раскрыла мне глаза на всё это.»

Хорошие новости о родительском газлайтинге (в отличии от газлайтинга партнера) — по мере взросления вы начинаете его замечать.

 

6. Унижение и высмеивание.

Матери с ярко выраженной потребностью контроля или нарциссическими чертами дирижируют отношениями внутри семьи и между детьми – об этом мы говорили в пункте про фаворитизм, но делать одного из детей объектом насмешек – это ещё один способ держать всех под контролем. Высмеивать чувства и мысли, словами или соответствующими жестами, такими как закатывание глаз или смех, не только жестоко, но и является формой насилия и да, способствует расцвету в человеке сомнений в себе и даже ненависти к себе.

Даже во взрослом возрасте, когда вам постоянно повторяют, что ваше мнение чушь или дурацкое или что-то типа «никого не волнует, что ты там думаешь» – это все про власть и манипуляции и это нельзя извинять и терпеть. Забота о ком-то в первую очередь означает уважение.

 

7. Козел отпущения.

На мой взгляд, о козле отпущения исчерпывающе сказал Gary Gemmill, который отметил, что наличие козла отпущения позволяет группе или семье и её членам верить в то, что они гораздо здоровее, чем на самом деле. Если есть кто-то, кого можно во всем обвинить – вне зависимости от того, всегда ли это один и тот же человек или эта роль переходит по кругу – такой подход позволяет считать, что всё бы наладилось, не будь этого человека. Таким образом, козел отпущения позволяет матери, который необходим контроль и которая испытывает потребность в поддержании своего положительного образа, всегда иметь под рукой объяснение всем проблемам. Не удивительно, что это любимый инструмент матерей-нарциссов.

 

8. Наказание молчанием.

Когда человек не разговаривает с вами и не отвечает на обращенные к нему реплики – это выражение максимального презрения. Это очень унизительно и болезненно и во взрослом возрасте, однако для ребенка это абсолютно разрушительно, особенно когда исходит от родителя. Одна читательница поделилась своим опытом:

«Наказание молчанием, которая так любила практиковать моя мать, было просто ужасным. Это могло продолжаться несколько дней, которые кажутся тебе целой вечностью, когда тебе шесть или семь лет. Она смотрит сквозь тебя, как будто тебя тут нет и это действительно ощущается как будто я исчезла из мира. Я делала всё, что могла, чтобы не злить её и не попадаться ей на глаза; я мало говорила и мало делала, потому что я всё время боялась. Когда в старшей школе учительница обращалась ко мне у меня начинались панические атаки и только много позже, уже в колледже, мой терапевт показал мне связь между моим страхом говорить и заявлять о себе и тем, как моя мать со мной обращалась».

Как только вы научитесь распознавать такое поведение и как оно на вас влияет, вы сможете выстроить границы со своей матерью. Насилие – это НЕ норма.

 

Перевод Юлия Лапина

Источник 

 

 

 

 

 

Фото

Мнение редакции может не совпадать с мнением автора.
В случае проблем со здоровьем не занимайтесь самолечением, проконсультируйтесь с врачом.

Нравятся наши тексты? Присоединяйтесь к нам в соцсетях, чтобы быть в курсе всего самого свежего и интересного!

Instagram Facebook VK
Telegram